glaymore: (Default)
Сегодня полдня мучался когнитивным диссонансом, а всё оттого, что с утра у метро наткнулся на бомжиху, обычную пьяную грязную вонючую бомжиху, которая с отсутствующим видом что-то шепелявила в пустоту. Я сначала даже не понял, что она вообще говорит. А потом осознал - это ж Гумилев! Причем не какой-нибудь попсовый "жираф" или там "загляни в глаза чудовищ", а натурально "Семирамида", которую вообще мало кто знает. Был крепко сбит с толку, весь день думал о разном.

Кстати, стих замечательный. Не откажу себе в удовольствии процитировать.


Для первых властителей завиден мой жребий,
И боги не так горды.
Столпами из мрамора в пылающем небе
Укрепились мои сады.

Там рощи с цистернами для розовой влаги,
Голубые, нежные мхи,
Рабы и танцовщицы, и мудрые маги,
Короли четырех стихий.

Все манит и радует, все ясно и близко,
Все таит восторг тишины,
Но каждою полночью так страшно и низко
Наклоняется лик луны.

И в сумрачном ужасе от лунного взгляда,
От цепких лунных сетей,
Мне хочется броситься из этого сада
С высоты семисот локтей.

(с) Н.Г., 1910
glaymore: (Default)
... И мы замолчали,
печально кивая:
А что мы напишем?
откуда мы знаем?
Быть может, бездарно,
а может - толково!
Откуда мы знаем,
к чему мы готовы?

(с) Зоя Журавлева, 1978
glaymore: (Default)
When, long ago, the gods created Earth
In Jove's fair image Man was shaped at birth.
The beasts for lesser parts were next designed;
Yet were they too remote from humankind.
To fill the gap, and join the rest to Man,
Th'Olympian host conceiv'd a clever plan.
A beast they wrought, in semi-human figure,
Filled it with vice, and called the thing a Nigger.

Такие вот стишки.
Думаю, этот парень легко нашёл бы общий язык с Лондоном.
glaymore: (Default)
Над седой равниной моря ничего не происходит
Между тучами и морем тоже как-то очень тихо
Ничего нигде не реет, не кричит и не взмывает
Ну и тучи, как ни странно, тоже ничего не слышат

Сила гнева, пламя страсти и уверенность в победе
Всё куда-то подевалось, даже нету жажды бури.
Чаек нет – никто не стонет и не мечется над морем,
И на дно его свой ужас прятать некому по жизни.

А гагары… Где гагары? Говорят, что недоступны.
И не слышен гром ударов, потому что грома нету.
Глупый пингвин умудрился всё же спрятать где-то тело.
И теперь его не видно. Жаль, а то оно смешное.

Всё спокойней и спокойней. Нету волн, редеют тучи
Если так пойдет и дальше, скоро будет очень скучно.
Слышно как летает муха где-то там за горизонтом
Чу! Пропала. Видно мухе надоело и заснула.

Буревестник с криком... Где ты, черной молнии подобный?
Не смеется, не рыдает, не жалеет и не плачет
Ничего вообще не хочет этот глупый пучок перьев.

Синим пламенем сгорели все прекрасные порывы.
Море ловит стрелы молний, только молний тоже нету.
Скучно! Скоро станет скучно! Пусть сильнее станет скучно!..
Докатились, отлетались. Всем спасибо, все свободны.

(с) Игорь Черский
glaymore: (Default)
Странное дело, но в русском переводе оба эпоса излагаются совершенно идентичным слогом:

Вековечный Вяйнямейнен
поспешил скорее в кузню.
Там кователь Илмаринен
молотом стучал проворно.
Спрашивает Илмаринен:
"Ой ты, старый Вяйнямейнен,
где ты пребывал так долго,
где все время обретался?"
Вековечный Вяйнямейнен
говорит слова такие:
"Там я пребывал так долго,
там все время обретался -
в темной Похьеле суровой,
в вечно мрачной Сариоле,
там ходил по тропам Лаппи,
по владеньям чародеев".

Из вигвама выходил он,
Снарядившись в путь далекий,
В рукавицах, Минджикэвон,
И волшебных мокасинах.
Весь наряд его богатый
Из оленьей мягкой шкуры
Зернью вампума украшен
И щетиной дикобраза.
Голова его — в орлиных
Развевающихся перьях,
За плечом его, в колчане —
Из дубовых веток стрелы,
Оперенные искусно
И оправленные в яшму.
А в руках его — упругий
Лук из ясеня, согнутый
Тетивой из жил оленя.


Подозрительное какое-то совпадение, не находите?

UPD: А меж тем разгадка (thx to [livejournal.com profile] wipiton) лежала на поверхности:

Такое удивительное сходство не было случайным. Обе поэмы передают
сказания народов, родившиеся и созревшие в далекой глубине времен. Дух их во
многом одинаков. Что же до стихотворной формы, то она оказалась одинаковой в
обоих случаях по особой причине: Лонгфелло после долгих поисков принял для
своей работы именно тот размер, который нашел в финских записях "Калевалы".

Лев Успенский, "Слово о словах"
glaymore: (Default)
Хз кто автор, но это абсолютно гениально:


Вы читали Калевалу,
Этот эпос бесконечный?
Если нет, то знайте точно,
Я скажу вам без утайки,
Я скажу вам по секрету,
А потом скажу ещё раз,
Что вы будете как финны
Изъясняться даже дома,
Изъясняться на работе
Вот такими вот стихами.
Может, даже в туалете
Думать будете как финны,
Породившие сей эпос,
Этот эпос бесконечный
Под названьем Калевала.
glaymore: (Default)
Говоря объективно, [livejournal.com profile] vero4ka безусловно большой талант, не говоря уже о том, что ужасно красива и обаятельна, и я даже вполне допускаю, что лет через сто её будут изучать в рамках курса культуры начала 21 века, но личные отношения с её творчеством у меня как-то не задались, видимо, из-за того, что она в основном пишет про любовный надрыв души и про всякие ночные дороги, т.е. темы, лично от меня крайне далекие. Она замечательно пишет, практически гениально - но не моё ни разу, эмоционального контакта нет.

А тут вдруг Вера запостила новый стих, и эмоциональный контакт сразу случился, причём аж по категории "пробило насквозь". Поэтому немедленно кросспосчу. Кросспостю. Кросспостаю. Короче, вот.

а ты не знал, как наступает старость -
когда все стопки пахнут корвалолом,
когда совсем нельзя смеяться, чтобы
не спровоцировать тяжелый приступ кашля,
когда очки для близи и для дали,
одни затем, чтобы найти другие

а ты не думал, что вставная челюсть
еду лишает половины вкуса,
что пальцы опухают так, что кольца
в них кажутся вживлёнными навечно,
что засыпаешь посреди страницы,
боевика и даже разговора,
не помнишь слов "ремень" или "косынка",
когда берёшься объяснить, что ищешь

мы молодые гордые придурки.
счастливые лентяи и бретёры.
до первого серьёзного похмелья
нам остается года по четыре,
до первого инсульта двадцать восемь,
до первой смерти пятьдесят три года;

поэтому когда мы видим некий
"сердечный сбор" у матери на полке
мы да, преисполняемся презренья
(ещё скажи - трястись из-за сберкнижки,
скупать сканворды и молитвословы)

когда мы тоже не подохнем в тридцать -
на ста восьмидесяти вместе с мотоциклом
влетая в фуру, что уходит юзом, -
напомни мне тогда о корвалоле,
об овестине и ноотропиле,
очки для дали - в бардачке машины.
для близи - у тебя на голове.
glaymore: (Default)
Я хожу по городу длинный и худой,
Неуравновешенный, очень молодой.

Ростом удивленные среди бела дня,
Мальчики и девочки смотрят на меня...

На трамвайных поручнях граждане висят,
"Мясо, рыба, овощи" - вывески гласят.

Я вхожу в кондитерскую, выбиваю чек,
Мне дает пирожное белый человек.

Я беру пирожное и гляжу на крем,
На глазах у публики с аппетитом ем.

Ем и грустно думаю: "Через 30 лет
Покупать пирожные буду или нет?

Повезут по городу очень длинный гроб,
Люди роста среднего скажут: "Он усоп!"

Он в среде покойников вынужден лежать,
Он лишен возможности воздухом дышать,

Пользоваться транспортом, надевать пальто,
Книжки перечитывать автора Барто.

Собственные опусы где-то издавать,
В урны и плевательницы вежливо плевать,

Посещать Чуковского, автора поэм,
С дочкой Кончаловского, нравящейся всем.

Я прошу товарищей среди бела дня
С большим уважением хоронить меня.

Сергей Михалков, 1937 год
glaymore: (Default)
Каково ж было моё удивление, когда у В.Жуковского, классика русской поэзии золотого века, благородного дворянина, бла бла, вдруг обнаружились вот такие вирши:

Дорогой шла девица;
С ней друг ее младой;
Болезненны их лица;
Наполнен взор тоской.

Друг друга лобызают
И в очи и в уста -
И снова расцветают
В них жизнь и красота.

Минутное веселье!
Двух колоколов звон:
Она проснулась в келье;
В тюрьме проснулся он.


Оказывается, без малого два века назад на Руси уже был в почёте классический блатняк. Причём, прошу отметить, все жанровые каноны соблюдены совершенно идеально, разве только про плачущую старушку-мать не упомянуто, но это уже такая мелочь, право.

Жуковский, надо сказать, вообще производит странное впечатление - среди потока пошлости и бездарности он вдруг пишет гениальную "Светлану", а потом опять проваливается в косноязычную сентиментальщину. Читать его не вижу смысла.

Стихи

Jan. 14th, 2009 05:47 pm
glaymore: (Default)
Этот рыцарь бедный
Никого не спас,
А ведь жил он в первый
И последний раз.

От него осталась
Жажда быть собой,
Медленная старость,
Замкнутая боль.

Неживая сила,
Блики на воде.
А еще могила,
Он не знает где.

Стихи

Aug. 6th, 2008 05:17 pm
glaymore: (Default)
Пожалуй, хорошие стихи тоже буду сюда постить, благо очень уж редко они встречаются.

Она спокойно шла домой,
Не думая, что мышь.
А день был, в общем, неплохой,
Снег сбрасывали с крыш,
В свою лопату дворник сел,
Очистив тротуар...
Её считали мышью все,
И это был кошмар.
"Смотри, - шептали, - мышь идёт
В оранжевом платке," -
Мужчины, трезвые как лёд,
Детишки на катке,
Большая очередь в киоск,
Старушка у окна -
И проникала в каждый мозг
Идея: мышь одна,
Как человек, среди людей
И ходит, и живёт.
Под гнётом этаких идей
Совсем раскис народ.
А тот, кто вышел на балкон
Второго этажа -
Он был поэт и был влюблён -
Метался и дрожал,
А после бредил: "...Саван шей...
Мой дух... в её руках..." -
Несчастный! - мало ли мышей
В оранжевых платках!
Плывут по небу облака...
Вошедшая в подъезд
Не носит рыжего платка,
Но сыр на завтрак ест.
На мышь любой из нас похож,
И как ей объяснишь,
Что люди могут думать: - Еж,
И могут думать: - Мышь,
Что люди могут думать всё,
Что им не запретишь?...

Но если кто-то их спасёт,
То это будет мышь.

Ольга ЗОНДБЕРГ, 1991
glaymore: (Default)
В голове у человека по ходу жизни накапливается неописуемое количество разного мусора из миллиона разных источников. Иногда делаешь неосторожное движение мозгами, и кусочек мусора случайно вылетает наружу, и ты сидишь и смотришь на него в полном непонимании - фигасе, а откуда ЭТО вообще взялось?

Вот вчера после разных около-поэтических дискуссий в голове всплыла фраза "so close, but yet so far". Откуда это? Понятно что стихи. Понятно что английские. Понятно что автор - кто-то из классиков, раз цитата вросла в бытовую речь. Но кто именно? Непонятно.

Я в такие моменты начинаю бесицца и рыть рогом землю, пока не вспомню или не найду ответ, потому что невозможность вспомнить то, что вертится на кончике языка - это одна из самых раздражающих вещей, какие бывают в жизни.

Рыл рогом, наверное, полчаса. Дошёл до исступления. В итоге оказалось всё просто - это Альфред наш Теннисон, наше второе всё. In Memoriam.

He thrids the labyrinth of the mind,
He reads the secret of the star,
He seems so near and yet so far,
He looks so cold: she thinks him kind.

В очередной раз убедился, что добрая половина крылатых слов и выражений действительно пришла из Теннисона. Гений, однозначно. Надо перечитывать.

O, wheresoever those may be,
Betwixt the slumber of the poles,
To-day they count as kindred souls;
They know me not, but mourn with me.

Или вот:

Her faith is fixt and cannot move,
She darkly feels him great and wise,
She dwells on him with faithful eyes,
"I cannot understand: I love."

(кстати, интересно, как он здесь непринуждённо рифмует move и love - видимо, тогда эти слова действительно были созвучны)
Page generated Jul. 25th, 2017 02:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios